Я хочу сконцентрироваться на двух моментах, затронутых в прозвучавших ранее докладах. В первую очередь, это тема партнерства, так как мы уверены, что именно партнерство является центральным ключом к решению стоящих пред нами проблем. Во-вторых, я хотел бы затронуть вопрос о том, какие требования у нас, как предприятия, есть к европейской политике.
Прежде чем приступить к описанию того, как наше предприятие справляется с этой проблемой, я хотел бы еще раз вернуться к вопросу, что необходимо для того, чтобы партнерские отношения действительно работали. Для начала необходима общая цель. Это должно быть оговорено в самом начале. Кроме того, необходима так называемая взаимодополняемость - особенно в отношении имеющихся предпосылок. В-третьих, нужна балансировка интересов. Если существует желание работать друг с другом в долгосрочной перспективе (это четвертый момент), то необходимо наличие долгосрочной ориентации. Чтобы ее достичь, необходимо принимать во внимание не только собственные интересы, но и интересы партнера. Это затрагивает один очень важный момент: доверие - обязательное условие. Если я ожидаю доверия от другой стороны, то я и сам должен запастись терпением и верой. В общем и целом нужно также отметить, что сотрудничество не может осуществляться против рынка и поэтому должны ориентироваться по инновационным научным достижениям.
Наше предприятие, Газпром, имеет долгую традицию работы с западноевропейскими фирмами. В начале это были довольно простые сделки - газ в обмен на трубы, но потом они очень быстро стали совершенствоваться. В этих партнерских отношениях предприятие и его партнеры в Германии и Западной Европе реально придерживались только что названных аспектов. Результаты этого видны, например, в том, что компания BASF совместно с Газпромом c самого начала взяла на себя роль первопроходца на немецком газовом рынке. Еще задолго до того как ЕС начало разрабатывать законы и предписывать предприятиям конкурентоспособность, совместное предприятие «ВИНГАЗ» (WINGAS), принадлежащая BASF и Газпрому, уже делала немецким заказчикам альтернативные предложения, идя при этом на огромный предпринимательский риск. Газопровод начал строиться еще до того, как появились первые покупатели. До тех пор в газовой экономике не было подобных случаев. Это сотрудничество держалось годами и его прочность привела к тому, что оно было расширено. Россия пришла в Германию и приняла участие в сделке с «Вингазом», что в политической среде несомненно вызвало жесткие дискуссии. Можно ли допустить российское предприятие к немецкому достоянию? Необходимо отметить, что это доверие и этот риск со временем полностью себя оправдали. Ибо через некоторое время Газпром пригласил немецких партнеров в Россию. С тех пор существуют различные известные соглашения, по которым немецкие компании BASF, Wintershall AG и E.ON приняли участие в освоении Южно-Русского месторождения. Кроме того, существует соглашение о сотрудничестве между Wintershall AG и Газпромом в совместной компании Ачимгаз.
Если партнерство работает, то пользу извлекают обе стороны. В связи с этим возникает вопрос, почему политические силы постоянно ставят требования диверсификации энергообеспечения, дабы укрепить чувство надежности. Это вполне законный подход, но в то же время он воспринимается как снижение важности российского газа. Мы считаем, что это скорее неправильная интерпретация обоснованных интересов. Ибо Россия в прошлом уже не раз доказала верность договорам и поставкам, чего многие просто не учитывают. В западноевропейском пространстве шанс инвестиций со стороны третьих стран, и особенно из России, пока не до конца ясен. В новой директиве уже существует ограничение или контрольный орган, который предотвращает осуществление инвестиций только тогда, когда это удобно. В отдельных случаях это, конечно, не должно привести к срыву сделки, это больше вопрос обстановки.

Мы должны - и здесь я говорю как представитель Западной Европы - всегда следить за тем, чтобы наши рынки как стран-получателей оставались достаточно привлекательными для предприятий-производителей. В конце концов, мы не находимся в той ситуации, когда различные производители стоят на пороге и, как себе этот представляет ЕС, только и ждут того, чтобы в условиях конкуренции обеспечить покупателей в Германии, Франции, Италии. В последние годы ЕС концентрировался на том, чтобы создать условия конкурентоспособности на рынках и добиться урегулирования системы. Тем самым ЕС делил, что называется, шкуру неубитого медведя, не задумываясь о том, появится ли он вообще на горизонте. Я хочу этим сказать, что в конце концов это должно быть задачей ЕС - следить за тем, чтобы наши рынки действительно были обеспечены необходимым нам количеством энергии. Способствовать тому могут также инвестиции российских предприятий в западноевропейские рынки. В этой связи я хотел бы затронуть ряд центральных моментов.
Для начала помощью будет любая инвестиция, произведенная на рынке в систему ресурсов и инфраструктуры, чтобы удовлетворить требования покупателей. Второй момент заключается в том, чтобы данные инвестиции, особенно если мы говорим о передаваемой по трубопроводам энергии, служили исключительно этой одной цели. Они как бы даются под залог. Особым примером тому служит газопровод «Северный поток». Мы считаем, что он является материализованным обещанием надежности энергообеспечения. России или Газпрому было бы намного легче вместо этого дорогостоящего проекта построить терминал сжиженных природных газов. С точки зрения страны-получателя подобный терминал далеко не означает гарантию надежности энергоснабжения, как например трубопровод. Если трубопровод проинвестирован, то он обладает определенным выходным пунктом - в данном случае это Грайфсвальд. Газ, поданный по этой линии, всегда дойдет до Грайфсвальда. А если бы там был только терминал сжиженных газов, то по сути транспортные судна в любое время могли бы быть посланы в другом направлении. Если стороны не находят компромисса в переговорах по договорным обязательствам, то траекторию поставок газа всегда можно изменить. Подобный трубопровод, в свою очередь, заставляет нас в долгосрочной перспективе - а канал рассчитан на последующие 50 лет - стремиться сохранять в силе наше партнерство. Если кто-то инвестирует с таким огромным авансом, то он по сути дает брачную клятву союзу надежности энергообеспечения. Подобные инвестиции мы не рассматриваем как альтернативы к Украине - этот вопрос был подробно освящен г-ном Гетцем.
Мы рады получить поддержку в том понимании, что проблемы были не у страны-поставщика, а у страны-транзита. В дискуссии многократно слышались аргументы относительно безопасности энергоснабжения, что российский газ недостаточно надежен. Нет, российский газ непрерывно добывается на различных станциях, надежно перевозится российской стороной и в конце сталкивается с проблемой Украины. Мы придерживаемся мнения, что проблему «Украина» нельзя назвать проблемой России, эта проблема касается нас всех. Так как если Украина не соблюдает договоры, как они были соглашены, то российские предприятия не могут исполнять свои обязательства и западноевропейские предприятия не получают свой газ. Тем самым это - наша общая проблема, и здесь я хотел бы все-таки отметить несостоятельность аргументации европейской политики.
С одной стороны мы постоянно слышим, что наши превосходные, доверительные отношения между Россией и Германией необходимо было бы социализировать. Высказываются требования введения европейского мандата для переговоров в области энергетики. Но как только возникает проблема, например с Украиной, и мы как предприятие конкретно просим помощи, то тут Европейское сообщество уходит на задний план, говоря, чтобы мы сами справлялись с этой проблемой. Трудность здесь состоит не в том, что две договаривающиеся стороны не могут поладить между собой, а скорее в том, что существует фундаментальная проблема в самой Украине. В течение долгих лет экономика этой страны поддерживалась субсидиями с российской стороны и со стороны Газпрома. Многие годы этот факт не учитывался Европой. Поэтому в существующем транзитном кризисе мне видится шанс, поскольку сейчас эта проблема была замечена. Россия и Газпром не могут больше позволить себе решать эту проблему с помощью бесплатного газа, так как непродуктивность использования энергии в Украине является
настоящей проблемой. Энергозатраты на производство одного доллара ВВП в Украине в 2,6 раза превосходят подобный средний показатель в европейских странах.
Мы много здесь слышали о программах по энергоэффективности в России и Германии. Этот опыт нам необходимо совместно передать Украине и внести тем самым наш вклад в улучшение ситуации. Мы - партнеры, и преследуем общие интересы. Поэтому мы и эту проблему должны решить совместными усилиями. Если ЕС и дальше планирует высказываться по теме Украины и политической обстановки в ней, то я предлагаю всем вместе сесть за стол переговоров и в атмосфере всеобщей поддержки попытаться найти конструктивные решения. Мы не можем закрывать глаза на следующий кризис. Если мы ничего не изменим в отношении Украины, то вскоре данная проблема вернется в еще более широком масштабе.
Д-р Клаус Бергшнайдер, генеральный уполномоченный, Газпром Германия